ПРОЛОГ

Небесно-голубое здание, обнесенное стальным забором, гостеприимно открыло двери перед молодой девушкой. Зеленые глаза окинули слегка призабытую, но все еще столь привычную обстановку.
Она поздоровалась с сидящим на проходной охранником, но тот лишь недовольно махнул головой, не желая отрываться от кроссворда. Усмехнувшись, она прошла вглубь школы.

Прикинув где находиться нужный ей кабинет, девушка хотела было подниматься по лестнице, но любопытство пересилило и она приоткрыла большую двухстворчатую дверь, за которой отчетливо слышался стук мяча.

Спортзал был пуст. Почти. Высокий темноволосый человек увлеченно играл в баскетбол.
Девушка невольно засмотрелась. Настолько отточены и грациозны были его движения, что в сочетании с природной мощью было понятно, что это прирожденный спортсмен. Удачно оправив мяч в корзину, он на пару мгновений завис в воздухе, подтянувшись на баскетбольном кольце, чем заставил стоящую в дверях девушку невольно сглотнуть. Точеный рельеф бицепсов, глянцевых от пота, вызывал слишком недвусмысленное желание. Мягко спружинив на паркет, он снова потянулся за мячом. На этот раз кидок предполагал быть дальним. Но, идеальной траектории не вышло, и, отскочив от щита, оранжевый мячик бойко поскакал прямо к дверям. Там-то он и был остановлен уверенно выставленной вперед ногой девушки.
- Хочешь присоединиться? – ехидно прищурился игрок, моментально оценив обстановку.
- Хочу, - она небрежно мотнула головой, откинув со лба длинную челку, - но не сейчас.
- После уроков, - в его голове не было ни малейшей вопросительной нотки.
Девушка ловко подняла мяч носочком и вернула хозяину:
- Договорились!

ЧАСТЬ 1

Начинать утро с пробежки было давней привычкой. Только теперь, надо было или вставать раньше или собираться быстрее. Прийти к такому печальному выводу Лену Кулемину сподвигли как-то уж слишком быстро идущие стрелки часов. Она терпеть не могла опаздывать, тем более в первый же день. К тому же надо было успеть перед уроком зайти к Николаю Павловичу. Мысленно прикинув, что еще надо сделать за оставшееся в распоряжении время, она с сожалением решила пожертвовать завтраком.

Уже полностью одетая девушка заглянула на кухню, привычным движением перегнулась через спинку металлического громоздкого кресла и чмокнула сидящего в нем мужчину.
- Спасибо за завтрак, но я катастрофически опаздываю! Перехвачу чего-нибудь в школе!
Цапнув со стола яблоко Лена, умчалась в сторону коридора, но дикий грохот из кухни заставил ее стремглав кинуться назад:
- Что случилось? Как ты?

Осколки тарелок, впрочем, как и их недавнее содержимое, живописно разлетелись по всему полу.
- Все нормально! Иди, ты же опаздывала!
- Но…
- Я сам могу убрать! Иди, Лена!
На какое-то мгновение показалось, что в глазах девушки сверкнул недобрый огонек, но уже в следующую секунду она мягко улыбнулась:
- Хорошо. До вечера!

За стремительно удаляющейся по улице блондинкой еще долго наблюдала пара черных глаз. Нервно потирая ушибленную от удара по столу ладонь, мужчина, сидя в инвалидном кресле, пытался унять в себе гнев и раздражительность, которые вот уже несколько месяцев нарастали в нем затягивающим комом.

Она его уже не любит. Давно не любит. Терпит. Улыбается. Делает вид, что ничего не изменилось. Но ее глаза! Они никогда не врали и не врут. Они не могут лгать! Они заледенели. Потухли. Угасли. Устали.

Наконец, потеряв ее силует из вида, мужчина, развернувшись от окна и прокрутив пару раз колеса своего теперь вот такого личного транспорта, оказался в просторной прихожей перед огромным зеркалом в пол.
На него смотрело его отражение. Широкие плечи, подтянутый корпус, красивые сильные руки...и неутомимые ноги.... все это в прошлом... в недалеком прошлом...
Прошел год. Год с того самого момента, когда он казалось почти что умер... когда услышал приговор врача... Он парализован. И остаток своей жизни ему предстоит провести в инвалидном кресле.
Она превратила спортсмена в инвалида. Ему удобно сейчас об этом думать. И пусть и она думает об этом.

Перед глазами в очередной раз возникли картинки годичной давности.
На очередные соревнования по автогонкам Василий Римлинг должен был ехать вместе с институской командой единомышленников.
Единственное, что не радовало его перед поездкой, что их вчерашняя ссора с Леной не привела к решению постоянной проблемы, возникающей между ними в результате ее очередного «как она говорит, дружеского общения с ее друзьями». Он опять не смог побороть в себе чувство непреклонной ревности к ней. Он был неотступно против ее общения с представителями мужского пола. Всех. Исключая даже его друзей.
Она сначала посмеивалась над его такими ревностными категорическими замечаниями, но позже, и он это видел, с каждым разом его опека стала выводить ее из себя . Она стала как будто нарочно дольше задерживаться на занятиях, стали появляться какие-то неотложные мероприятия, связанные с ее обязательным присутствием на них.

А эта ее подруга... Женька... это она специально выдергивала Лену из его объятий, из его дома. Вот и накануне, явившись вечером, она с небывалым восторгом начала было рассказывать ему о том, как же классно все-таки почувствовать себя в кругу друзей, как он набросился на нее с очередным выпадом о ее легкомысленности и ребячестве, пытаясь привести в довод ее неблагоразумное поведение, какое-то непонятное ему ее желание проводить время в кругу кучи парней двум молодым девушкам, тем более ей, у которой есть уже парень. Он опять предъявлял ей обвинения, что она его не любит, что ей ничего не будет стоить наплевать на него и просто предать с любым другой более и менее симпатичной особью мужского пола.
Она опять взорвалась. В очередной раз. Кричала, метала молнии, что ее достали его постоянные беспричинные обвинения в ее сторону. Что она его любит, и общение с другими мужчинами никогда не приведет ее к их постели. И если он ей не верит и не доверяет, то это его беда, она не собирается перед ним оправдываться!
Так ни о чем и не договорившись, они остались каждый при своем мнение.

Ее неожиданное появление на его автомобиле на сборном пункте повергло его в некоторый стопор.
Для него это было знаком признания ее неправоты перед ним. Он слащаво тешил в дУше свое больное уязвленное самолюбие. А тут она, счастливая, довольная, выскочила из автомобиля, бросившись к нему на шею. Она что-то говорила... как она его любит, как любит его сидящего за рулем болида, когда скорость и опасность ждущие его впереди делают его еще более мужественным, неподражаемым, неподступным и таким притягательным. Как она хочет быть с ним в такой момент, и вот готова даже самолично доставить его на трассу.
Она, также как и он, любила скорость, и именно поэтому упросила его однажды научить ее водить. И вот теперь она загорелась идеей, доставить своего героя на место проведения очередных отборочных гонок. Он не смог ей отказать, хотя для него, сесть в свой автомобиль накануне очередных гонок — было плохой приметой. Откуда это пошло, он уже и не помнил, но раз за разом убеждал себя в этом. Но сейчас он не мог ей в этом отказать...

А дальше... дальше все он помнит как в замедленной съемке. Они почти уже были на выезде из города. Оставалось каких-то пару кварталов. Дорога была свободна. Остановившись перед очередным светофором на перекрестке, он все-таки спросил опять у нее об осознание ее вины перед ним. И надо же ей было в тот момент уже тронуться с места, хорошенько нажав на газ. До сих пор не признавая, что именно эти его слова стали причиной ее бешенства, или может быть для нее важней и значимей оказалась страшная внезапная мысль, что так это все продолжаться больше не может, и в этот миг она может покончить с этим раз и навсегда... но он опять и опять увидел, как на них на бешеной скорости надвигалась бетонная стена придорожного здания. Вот и все! Когда он очнулся, врач сказал ему, что до конца жизни он останется парализованным. А Лена... У нее лишь легкое сотрясение и несколько неугрожающих жизни ссадин.